Воробей

Видно, тема гибели 6 миллионов оставила равнодушными еврейских композиторов. Я не мог вспомнить ни одной песни про Катастрофу...

3 Время чтения

Меир Левин

Опубликовано 05.03.10

Среди написанных мною в первом альбоме песен содержание двух отлича­ется особенным трагизмом темы. Первая посвящена Катастрофе. В ней расска­зывается о чудесном спасении шестнадцатилетней девушки, уже стоявшей под расстрелом. Песня заканчивается свадьбой ее внука. Она написана по реальным событиям. Интересна реакция слушателей. Среди них есть пережившие Катаст­рофу. Есть молоденькие девочки, выросшие на современных музыкальных хитах. Многие из них начинают плакать при первых строчках песни и заканчивают при последних. Тяга к чему-то чистому заставляет девочек плакать над "героями" Чеч­ни и Афганистана, воровскими подругами и т.д. Вдруг мне стало страшно. Я не мог вспомнить ни одной песни на русском языке про Катастрофу. Видно, тема гибели шести миллионов оставила равнодушными композиторов и поэтов еврейского происхождения.

 
Слова другой песни "Воробей", говорящей об антисемитизме, у многих не вызывают никаких эмоций. Лишь немногие знатоки отмечают выразительное му­зыкальное сопровождение, невероятный трагизм текста. Я использовал стихи ле­нинградского поэта-отказника Бориса Фурмана:
 
Вот кричат мальчишки:Бей жиденка, бей!
И воробушек, дрожа, взлетел на крышу.
 
 
До знакомства с этими стихами я не знал, что на Украине и в России воробей был презираемой птицей, воробьев еще называли "жидками". Кстати, эта малень­кая птичка в Талмуде названа самой свободолюбивой в мире.
 
 
Зрители обычно ассоциируют автора художественного произведения с его ге­роем. Не была исключением моя мама. Она позвонила, возмущенная:
-Когда тебя во дворе так обзывали – жиденком, почему ты мне не пожаловал­ся? Я бы им показала! Я не могу слышать, как ты страдаешь!
Я успокоил маму, что меня лично ни разу в жизни не унижали как еврея. Пы­тались, правда, в Грузии и Израиле – как русского, а в России – как грузина. Но я никогда за словом в карман не лез.
 
В последнее время тема антисемитизма не сходит со страниц израильской прессы. Причем реакцию светских органов массовой информации можно кратко охарактеризовать выражением "сам дурак". В моде также пространные статьи о том, что "Красную Шапочку мы не ели" или что израильская армия зашла в Дженин попробовать питу с хумусом. А унтер-офицерская вдова, как известно, сама себя высекла. Требуют также увеличить ассигнования МИДу, создать министерс­тво пропаганды. Собирается международный конгресс в Париже. В общем, дайте нам миллиард, и с антисемитизмом будет покончено. В тоне религиозных изданий преобладает пессимизм. Причем авторы безапелляционно заверяют: нас ненави­дели, ненавидят и будут ненавидеть.
 
 
И вообще, кто я такой, чтобы спорить со специалистами? Мне и шекеля не да­дут на пропагандирование песни протеста против антисемитизма. На "русском" телевидении отказались передавать мою песню про Катастрофу – им пришлось бы менять порядок передач на 9 Мая. Еврейские организации и частные лица ссы­лаются на дикую нехватку денег. Спорить с рабби Шимоном бар-Йохаем стыдно. Сказал, ненавидят – значит, ненавидят.
 
 
Но тут мне вспомнилась одна история.
Рав Авиэзер Вольфсон ехал поездом Глазго – Лондон. В купе сидело двое шот­ландцев пожилого возраста в традиционных национальных юбках. Несмотря на возраст, они были подтянуты. В каждом их движении ощущалась военная выправ­ка. Они медленно потягивали виски со льдом и содовой. Вдруг старший из них взволнованно взглянул на молодого соседа по купе.
–     Ваша фамилия, сэр? – спросил он командирским голосом.
Рав Авиэзер поколебался. Обязан ли он представляться случайным попутчи­кам? Однако сосед был чрезвычайно взволнован. Чувствовалось, что какие-то тя­желые переживания не дают ему покоя.
Авиэзер Вольфсон из Глазго, – сказал юноша.
Вашего отца звали Сэм? Он служил во время войны в пятьдесят шестом
стрелковом Ее Величества королевы полку?
Да, – прошептал рав Авиэзер.
Оба попутчика встали. Выпрямились во фронт, отдали честь и представились:
Кавалер орденов… генерал-майор в отставке Гарри Мак-Грегор.
Сэр Арчибальд Скотт.
Молодой человек, ваш отец спас нам жизнь, – продолжил генерал. – Немцы наступали. Наш полк попал в окружение. Мы боялись высунуть голову из окопов. Немцы методично уничтожали нас, используя тяжелую артиллерию, танки и пу­леметы. И полк погибал на наших глазах. Вдруг ваш отец достал какие-то черные коробочки из мешочка, прицепил их к руке и голове, взял в руки книжку и, вы­прямившись во весь рост, поднялся из окопа. Встал неподвижно, как бы по стойке смирно, и стал молиться. Мы были уверены, что он сошел с ума. На фронте такие случаи сплошь и рядом. Бросились к нему, стараясь стащить его обратно в окоп. Но он стоял, как железобетонная башня. Вдруг издали послышался звук шотланд­ского рожка. В небе появились наши самолеты. Нам шли на выручку. Наконец, нам удалось свалить вашего отца в окоп. Мы оглянулись. Нас окружали трупы. В дру­гих окопах было то же самое. Сэр! Пятьдесят шестой стрелковый Ее Величества королевы полк выполнил свой долг. Осталось нас в живых только трое. Нас долго лечили в госпиталях. После службы мы потеряли связь с вашим отцом. Передайте, что для наших детей нет имени святее его.
 
 
Рав Авиэзер приехал к отцу. Его интересовал вопрос, касающийся закона Торы: какое право имел отец молиться в полный рост? Ведь человек не имеет пра­ва рисковать жизнью.
 
 
– Сыночек! – ласково ответил Сэм Вольфсон, – я видел, что шансов остаться живым не было. Так хотелось напоследок помолиться как следует…
Да, ничего не меняется. Нас ненавидели, ненавидят и будут ненавидеть. И не помогут тут все деньги на свете. И чиновники, которые должны были бы мне по­могать, вряд ли изменят свою породу. А все-таки почему бы не вылезти из окопа сомнений, переплыть через ров вопросов в детство, когда знаешь, что папа все умеет, папа все может. Встать в полный рост. Поднять глаза к небу. А там – будь что будет! На все Твоя воля!

 

напишите нам, что вы думаете о видео

1. Irina Väisänen

4/20/2020

AMEN!

Благодарю за ваш ответ!

комментарий будет опубликован после утверждения

Команда сайта

Добавить комментарий

следующая статья

Они шли колонной, и зелёное знамя с вышитым на нём "Щитом Давида" развевалось над ними. Долгие годы он учил детей жить, сейчас он вёл их в последний путь.

Featured Products